Ієром. Олесь Август Чумаков

12032106_985203038184432_668459700005295665_n

Ієром. Олесь Август Чумаков ЧСДБ, Одеса-Львів

16.12.2016

Гріх – це не просто відсутність блага. Це вольове і свідоме знищення або блокування блага. Або відмова його надати, створити, зробити доступним там, де це необхідне і можливе. Той, хто погоджується з гріхом стає співучасником гріха.

За роки життя у Львові я повністю відзвичаївся від дурні ранньої постсовкової доби: відключень електричності без попередження на декілька годин, припинення постачання води – знову ж без попередження, транспорту, який не припиняє їхати, хоча на світлофорі зелений…
Моя мама, яка має 80-ть років, ось вже два з половиною місяці їздить до паспортного відділу УВС Київського району, бо в неї в тролейбусі вкрали паспорт. За цей час дівчинка-паспортистка декілька разів посилала її отримувати справку про викрадення паспорту в міліцію іншого району, тричі вимагала переробити фотографії і ще тричі переносила день видачі паспорту: приїдете ще, ви ж нічим не зайняті!

Випадково відвідав Гагаринське плато і Богу дякую, що не доїхав до Аркадії: замість краси камяністих пагорбів казкової романтики скель і вписаних в пейзаж старовинних дивовижної архітектури особняків штампована дурня багатоповерхівок з понтом для пацанів з понтами – гидота і запустіння.

Поштарі пошту не приносять. Треба заводити скриньку у поштовому відділенні, яке ще рік тому було на відстані метрів з п’ятсот від дому. Але тепер там косметичний салон. А пошту перенесли кудись – десь до новозбудованого району біля кивалівських академій, тобто далеко. Але все одно ходити треба туди, бо хто ж вам до дому понесе: всі поштові ящики розламані, гарантії збереження пошти нема, а принести до мешкання, то такої послуги не маємо. І взагалі, хто тепер користується тією поштою? Всі є мають електронку або “Новою поштою” пересилають, ідіть собі, товаришу священик, не забирайте час.

Гигантське засране місто, яке приватизовано засранцями з незліченими капіталами і місцем проживання десь там, де не відключають електричний струм і воду. І пошту приносять до дому. І з відновленням паспортів нема проблем, тим паче у людей, що мають 80-ть років. Так ось: хазяї міста Одеса живуть самісінько там. І це лише підкреслює їх засранство.

В гігантському засраному місті, в якому я народився і виріс тоді, коли його називали південною пальмірою і перлиною понад морем, живуть і метушаться засранці, які призвичаїлися до відсутності блага, заблокованості блага. Всі вони співучасники гріха обкрадування себе самих зі свого власного блага – чи ви бачили колись більш придуркуватих хамів?.. Зато у нас колись були жарти найсмішніші і в КВН ми вигравали, і йєщо у нас єсть вєлікій русскій пісатєль Жванєцкій! І там, гдє он живьот йєщо много єсть тєх, хто ат нас уєхал!

Я тут живу і лікуюсь. Бо ще залишилась в Одесі кагорта спеціалістів, які можуть все за ваші гроші. Я пробую призвичаїтися до незнайомої мені соціальної атмосфери рідного міста – і починаю підозрювати, що в скорому часі призвичаюся. Я буду ходити до малесенького закуточка, який називають або “українським домом”, або “книгарня-кавярня” – я буду вважати, що це є гордою декларацією моєї приналежності до тих, хто “фундаментально не згідний”. В особливі дні я навіть поп’ю кави в декількох розкиданих в центральній частині міста “Львівських кавярнях”. І коли злапаю себе на тому, що забувся і говорю в маршрутці українською, то не припиню, тільки очима буду дивитися у підлогу, щоби не бачити вражених поглядів: діду, ти що там с ума сходіш? ти нармально гаварі, да?
І заради святого спокою і миру я нічого не відповім горластій замакіяженій курві, яке піднеслим голосом оповідає загалу про те, що “це не війна, а гражданская бойня – там ваєнниє убівают наших рєбят” – і буду радіти з того, що тихесенько озирнувшись побачу таких самих, з поглядом у підлогу і стисненими устами, щоби ні пари з тих вуст заради святого спокою і миру. Буду радіти, що нас ще є.

Ось тільки коли мама знову приходить знесилена від тої ментовки-паспортистки з Київського районного відділку і лягає перепочити, бо вже ніяк, – якось тоді мені зовсім не гарно. Але тут інакше вже не буде.
І що з того? Можна піти й подивитися на море. Подихати тим особливим повітрям, без якого життя не в радість.
І, якщо вистачить грошей, обіцяли вилікувати.

І – не можу збагнути – чомусь не тягне повернутися до Львова, який що мить стоїть перед очима, навіть закривати їх не треба: кам’яниці Руської, Рогатинців, Старожидівської, Краківський ринок, поворот на Пекарську… а за тію всією прозорою маячнею стоїть реально по-пацанскі новозбудованою багатоповерхівкою одеса – яку не хочеться писати з великої літери. Місто на місці, де я народився і виріс.

24.12.2015

“… и зажигаем свечи…” В этот Рождественский вечер 1996 года в Одессе мы зажгли первую свечу Светлого Дома и поставили на окно, чтобы свтила всем бездомным, всем, кто в дороге, всем неприкаяным и звала. Волею Божьей мы зажгли такую свечу, которую не удалось погасить никому – и которая горит до сих пор.

С НАМИ БОГ – РАЗУМЕЙТЕ, ЯЗЫЦЕ, И ПОКОРЯЙТЕСЯ – ЯКО С НАМИ БОГ.

Всех причастных делу Светлого Дома, всем, кто сегодня согревает беспризорников и беженцев, всем, кто зажигает свечу для странных и бездомных – приветствую и благословляю во Имя Отца и Сына и Святого Духа +

12376574_1025019707536098_3706411508837529102_n

29.10.2015

“Хотелось лечь, прикрыть бы телом родные камни мостовой…” (Из утёсовской песни про Одессита Мишку)

После страшной осени/зимы выборов 1997/1998 года, после того, как мы навсегда НЕ СМОГЛИ ПРОВОДИТЬ убитых, похищеных, закатаных в асфальт и залитых бетоном, после всех издевательств и наглого бандитизма – после всего Одесса не смогла сделать единственного – и как потом страшно жалела все последующие годы разнообразных ы одинаковых бандитских правлеений!
Одесса не смогла оторвать свои ягодицы от кресел, диванов и кухонных табуреток. Одесса тогда не смогла восстать – и выйти. Стать каменно. Лечь навзнич на родной булыжник. Всё, что угодно, – но не допустить бандитов до власти в городе.

Одесская выборная ситуация всегда один в один соответственна Майданной. С той разницей, что на майдан нашлось кому выйти – в ночь, в непогоду, в риск без ощущения перспективы – восстать и выйти.
Восстать и выйти против оскотиневшегося псевдо-большинства, которое всегда предпочитает мерзость и дерьмо собственного производства. Восстать и выйти против выживших из ума иуд, которые ещё только-только были “нравственными сержнями” и “провозвестниками блага”, но вовремя стали исповедниками принципа “предусмотрительность – не предательство”… нет, предательство, так и растак!

Сколько же раз за последние двадцать пять лет Одесса просрала свой шанс ВОССТАТЬ И ВЫЙТИ И ВОЗВРАТИТЬ СЕБЕ СЕБЯ!

…потом начиналась повальная эмиграция и глухое отчаяние выталкивало прочь тех, кто плоть от плоти и кровь от крови Одессы – опозоренной и замученой Одессы…

…а как же просто было вовремя избежать позора, изнасилования, унизительной порки на конюшнях бандитов, пролезших в барство, – пролезших молчанием и недвижностью тех, кто не оторвал свои ягодицы от мягкости кресел и тем самым приберёг эти ягодицы для ремней паханов!
Как же просто было – ВОВРЕМЯ – восстать и выйти!

Одесса! Теперь-то куда ещё расселяться будем?

Или всё-таки вовремя восстать и выйти – единственно, чтобы потом не чухать задний ум, размышляя вместе с Васисуалием Лоханкиным о горьких судьбах Одесской Интеллигенции?

Одесса! Вонмем! С миром изыдем – о Имени Господнем +

========
05.10.2015

В Одессу. Очень интимное письмо для партнёров по интимной переписке (не то, чтобы не разглашать, но всё-таки…)

Дорогие мои одесситы.
(друзья, коллеги, ученики, сотрудники и разные другие люди, которые тоже могут говорить, шо они меня знают и шо я таааакое фэ!..)

Мне с каждым днём всё труднее отрывать свои больные ноги от булыжника львовской мостовой.

Мне вообще всё труднее отрывать себя.

Хотя всё ещё хочется.

Вы меня думаете, что понимаете, но понимают только отдельные, которые прикладывают максимум усилий, чтобы оторваться – судя по фотографиям у них это даже получается похожим на то.

(NB!!! Шура, это не про тебя, у тебя всё ещё по настоящему, тьфу, тьфу, тьфу и будь здоровенький.)

Я не приеду в Одессу на день выбора того, что будет давить на нас с низу, чтобы мы не очень думали про то, что давит на нас сверху, а если и думали, то думали хорошо. То есть, что нам хорошо, когда сверху что-то давит в добавок на то, что мы выбрали для себя поддавливать нам снизу.

Так вот, я не приеду в Одессу на этот день.

Мне не нравится, что между Сергеем Васильевичем и Геннадием Леонидовичем поместилась крепёжная некошерная женщина с буржуазной фамилией: её некошерность оттеняет некоторые продажные особенности первого и напоминает о том, что второй – это только обслуживающий персонал безопасности чего-то похожего на некошерную женщину только с мужскими гениталиями.

И не надо мне говорить, что Сергей Васильевич – это контакт с Путиным, что там, где заканчивается пидрахуй, начинается хуйло. Я ещё до вас слушал Высоцкого и знаю, шо “конец – это чьё-то начало”, но в Одессе такой конец за начало не канает – это на Красной площади под мавзолеем оно конец на начало, а в горсаде это даже не нечто усрэдньоное.

К сожалению, я знаю Геннадия Леонидовича с человеческой стороны и практически могу констатировать, что там, где у него начинается должностное лицо, заканчивается лицо, к которому я всё-таки отношусь с симпатией. И мне хочется, чтобы это просто лицо без титулов и кличков всё-таки можно было видеть и общаться. Поэтому – не надо. Я не приеду голосовать ни за Гену Капитана, ни за Геннадия Леонидовича только из-за того, что мне сипатично общаться с человеком, который остаётся, если убрать все позднейшие наслоения и зарисовки.

Я не приеду голосовать за Гурвица. Этот банкетный генерал слишком часто посылал в свои Ватерлоо самых близких и верных на полную и реальную смерть, только для того, чтобы затем подписывать меморандумы и согласовательные документы с теми, кто “не очень убивал”. Я давно попрощался с тем, кто меняет друзей на “хотя и подонка, но всё-таки нужного человека”. И мне не нужно, чтобы кем-то мстилось за нас сегодня, потому что сегодня никого уже нет и мстить можно только за самого себя, не отомстившего вовремя и теперь посыпающего головы старческим песком и угрызаемого беззубой совестью.

Можете показывать на меня пальцами. Но я приеду в Одессу на день выборов, шобы проголосовать за Сашу Боровика. Потому что он просто не меньше и не больше, чем предложеный нам инструмент, чтобы – как минимум – не прерывалось то, что нам уже понравилось, хотя со стороны сделали всё, чтобы испортить нам аппетит.

Я хочу продолжения процесса.

И если Саша Боровик – это техническое условие для продолжения и не прерывания, то мне это подходит.

Мне совершенно не нужны в одесской мэрии яркие типажные и уникальные морды – мне нужен процесс и чтобы он не прекращался хотя бы до первого удовлетворения. То, что этот обслуживающий инструмент предлагает нам главный менеджер из Киева, сегодня мне делает только лучче. Потому что этот главный менеджер мне подходит: он рулит с максимально возможной для этого участка дороги аккуратностью, нас всех относительно не трясёт, мы знаем куда едем и периодически видим нужные дорожные знаки… и в этого менеджера даже можно кидаться гавном – он не пеерестаёт рулить и не мстится, т.е. культа личности пока не будет. И если он предлагает, я пока что беру.

Так водъ: если он предлагает техническое обеспечение непрерывности моего удовольствия, даже со всеми добавками соли и перца, – я пока согласен. И приеду в Одессу, чтобы проголосовать за Сашу Боровика.

(Обсуждение)

1485101_1620295168228423_2608987259230435877_n

Виступ  о. Олександра Чумакова перед студентами та працівниками УКУ 24 лютого 2014 р.

Advertisements